Этот человек – один из 12 самых опасных преступников, разыскиваемых Интерполом. Его досье имеются в полиции 177 стран. Красная печать в углу досье означает: он вооружен и очень опасен.
CNN, документальный фильм «Wanted», 1997 год.

Аркан – тюркское слово: веревка из конского волоса, подобие лассо, с помощью которого укрощают диких животных.
Словарь иностранных слов.

Убийца наверняка знал, что Аркан носит под курткой кевларовый бронежилет, поэтому и действовал наверняка, стреляя практически в упор. Естественно, поднялась паника, хотя в холле дорогого белградского отеля вечером 15 января 2000 года было немноголюдно. В парикмахерский салон «Интерконтиненталя» Аркана привез его давний друг и партнер по бизнесу, на заднем сиденье мощного «Шевроле» жена Аркана Светлана Цеца держала на руках четырехлетнего сына Велько. Не спеша вышли из машины; мужчины решили выпить по чашке кофе. Пока Цеца прогуливала сынишку по внутреннему двору отеля, Аркан с телохранителями расселись в низких кожаных креслах напротив ресторана «Ротессери». Киллер, как утверждают, не просто знал жертву в лицо – они якобы даже обменялись приветствиями. Одна из 11 выпущенных убийцей пуль попала Аркану в глаз, две – в голову, однако несчастный прожил почти полтора часа и скончался уже после того, как карета «скорой помощи» доставила его в Центр клинической медицины. Вместе с Арканом были убиты два человека из его свиты.

В ходе следствия выяснилось, что ни один из свидетелей толком ничего не видел, все якобы в страхе попадали на пол. Один из спутников Аркана успел выстрелить в спину человеку, который, по его уверению, был убийцей хозяина: тяжело раненный 25 летний Доброслав Гаврич все-таки сумел доползти до выхода из гостиницы, после чего его отправили в больницу. Навсегда с того дня прикованный к инвалидному креслу, Гаврич получил в итоге 20 лет тюрьмы, но виновным себя не признал, утверждая, что явился в «Интерконтиненталь» на деловую встречу и в суматохе «какой-то дурак» выстрелил ему в спину.

По делу об убийстве Ражнатовича проходили восемь обвиняемых. Один из них умер в тюрьме еще до оглашения приговора, остальных приговорили к разным срокам заключения. Судья, комментируя приговор, заявил, что допросы и показания 70 свидетелей дали достаточно оснований для утверждения ответственности обвиняемых, однако признал: заказчики преступления не найдены. Он, как и журналисты, писавшие об этой истории, посетовал на небывалую сдержанность и немногословность свидетелей: «Поразительно, что ни один из них не рассказал ничего определенного».

Семья Аркана – его мать, сестра Ясна Диклич и старший сын Михайло – возложила ответственность на сербские спецслужбы. Ясна в зале суда выступила с гневной речью в адрес тогдашнего начальника службы безопасности Сербии Радомира Марковича. А вот версия Михайло Ражнатовича: «Задумали так: осудить первую четверку на большие сроки, остальных – на сроки поменьше, а в ходе процесса даже не упоминать о том, кто стоит за этим преступлением. Я не сомневаюсь, что убийство моего отца заказали органы госбезопасности и высокопоставленные политики. Все они предвидели, что в Сербии поменяется власть и что мой отец, как всегда, встанет на сторону народа». Прогнозы Михайло Ражнатовича об исходе судебного процесса подтвердились, многие до сих пор считают главной версией убийства Аркана версию политическую. Есть, правда, основания искать его смертельных недругов и в белградском криминальном мире. В конце 1999 года в Белграде был убит лидер сурчинской (район аэропорта) преступной группировки Зоран Шиян. Его банда контролировала столичный рынок торговли крадеными автомобилями, и, как поговаривали, столкновение «деловых» интересов Ражнатовича и Шияна вполне могло оказаться роковым. Убийство Аркана в таком случае следует рассматривать как месть.

Важнее причины и повода оказался результат: вечером 15 января 2000 года в холле «Интерконтиненталя» с жизнью простился не просто закоренелый преступник и жестокий полевой командир. Желько Ражнатович-Аркан, убийца с глазами ребенка, был символом и грязным лицом войны в Боснии и Хорватии. Его, как ни старались, не смогли достать ни Интерпол, ни следователи Гаагского трибунала. И не случайно – напротив, вполне логично! – его в конце концов настигла пуля киллера.

«Люди решительные, готовые на все, не чистоплюи, чаще всего – с уголовным прошлым и тюремным стажем, имеющие свои готовые к действию организации и, главное, находящиеся под контролем специальных служб». Такое определение бел. градский еженедельник «Време» дал понятию «полевой командир». В начале девяностых годов в балканской политике стали появляться люди, которых использовали (есть такое выражение в Белграде) «для нетелефонных комбинаций и нетелефонных разговоров». Разговоры с глазу на глаз велись в тех случаях, когда требовалось привести к власти «выгодных» местных политиков (или, напротив, убрать неуступчивых), совершить заказные убийства, организовать неформальные полицейские и военные отряды для проведения карательных акций, в конечном итоге – для разжигания войн, в которых Сербия якобы не участвовала. Слободан Милошевич и его генералы злоупотребляли в этих целях и военными, но армию не всегда можно было использовать до самого конца.

Так появились полевые командиры, самым известным среди них был Желько Ражнатович.Аркан. Так появились «паравоенные» вооруженные формирования: «Книндзи» (от названия горо. да Книн), «Дринские волки», отряд «Душан Сильный». Только через несколько лет после окончания войны стало ясно: прямое руководство этими формированиями Милошевич осуществлял через доверенных людей в руководстве специальных служб и тайной полиции.

Пока требовалось нагнетать военную истерию, официальная печать прославляла полевых командиров как образцовых героев и патриотов. Когда войны закончились, многие ветераны вернулись в Сербию богатыми людьми. «Начальный капитал» они сколотили в ограбленных городах и селах. Так как на Балканах бизнесом было невозможно заниматься без вмешательства в политику, многие организовали свои политические партии. Вчерашние бойцы за «сербское дело» становились публичными фигурами, ворочали большими деньгами, создавали торговые или промышленные империи, приобретали общественное влияние и – главное – репутацию парней, с которыми никому и ни в коем случае нельзя портить отношения. Малая Югославия вскоре стала функционировать как система конфликтующих паравоенных группировок, и президент Милошевич возглавлял всего лишь одну из них – пусть самую сильную и влиятельную. И полевые командиры, и управлявшие ими политики в конце концов становились жертвами этой системы. Природа занятий наградила их особым опасным знанием: о механизмах совершения военных преступлений и этнических чисток, о путях контрабанды оружия и наркотиков, перевозки денег и дефицитных товаров, о политической комбинаторике и незаконных приказах президентов и премьер-министров. Поэтому многие из «жестоких парней» расстались с жизнью при трагических обстоятельствах: бывший командир отряда «Пантеры» из города Бьелина Любиша Савич Маузер, бывшие командиры Сербской гвардии Джордже Божович Глишка и Бранислав Лаинович Длинный. Выстрелы в Аркана оказались самыми громкими.

Желько Ражнатович прожил 47 лет. После себя, помимо бесчисленных журналистских баек, он оставил двоих жен и девятерых детей (шестеро из которых – внебрачные), роскошный пятиэтажный особняк со стеклянной крышей на белградской улице Лютице Богдана и коллекцию картин старых сербских мастеров стоимостью больше 10 миллионов долларов. Аркан не был знатоком живописи, его интересовала только батальная тема. Он прицельно собирал (и очень часто получал в подарок от «знающих» приятелей) полотна так называемых «военных художников», следовавших в обозах сербской армии во время Балканских и Первой мировой войн. Но это так, милые сердцу пустячки. Аркану принадлежали сеть кондитерских, пекарен и ресторанов, несколько модных магазинов и футбольный клуб высшей югославской лиги. До последнего дня жизни он пользовался популярностью у западных журналистов, потому что свободно говорил на английском, французском и итальянском языках, чуть хуже – на голландском и немецком, а значит мог, в отличие от подавляющего большинства товарищей по оружию, внятно объяснить телезрителям и читателям западного мира цели и задачи своей борьбы. Впрочем, лучше слов говорили его дела: всего семнадцати лет от роду Аркан был осужден у себя на родине за серию краж, но быстро освободился по амнистии. В Югославии его арестовывали и судили еще дважды, и, как уверены «домашние» биографы Ражнатовича, когда в начале семидесятых годов он бежал за границу, его анкетные данные находились в списках сотрудников белградской службы госбезопасности. «Этот человек с детским лицом к своему двадцатилетию имел три года тюремного стажа», – сказала о нем в телеэфире звезда телекомпании СNN Кристиан Аманпур. Она права: у Аркана – круглое совиное лицо с безвольным плоским подбородком. Но расплывчатая внешность обманчива: в Германии Аркан быстро стал заметным членом югославской банды Любе Земунаца, специализировавшейся на ограблении банков. Грабили с переменным успехом, Аркан много раз оказывался за решеткой, несколько раз с легкостью совершал побеги. Вероятно, ему покровительствовал не только Любе Земунац, назначивший Аркана своим преемником еще при жизни. Это решение оказалось предусмотрительным: после того как Любе был убит киллером по кличке Обезьяна из соперничающей группировки, Желько Ражнатович в соответствии с преступной иерархией занял первое в своей жизни место «полевого командира». Пока – в относительно мирной жизни.

Действительно ли Аркан, как о том пишут журналисты, с молодых лет был невидимым, но видным агентом югославской службы безопасности? Аманпур, например, сомнений на сей счет не ведает: «Аркан – государственный убийца; все его преступления оплачивало югославское правительство». Так или иначе, только «шпионская» версия убедительно разъясняет многие темные детали биографии Ражнатовича.

В том числе эта версия разъясняет и обстоятельства, по которым к концу восьмидесятых годов, накануне распада Югославии, Аркан вдруг остепенился, словно решил подготовиться к куда более серьезным делам. Он женился на преподавательнице испанского языка Наталье Мартинович, правнучке премьер-министра королевской Черногории. Бывший грабитель банков отныне открыто жил во Франкфурте, часто наезжал к родителям (отец – отставной полковник авиации) в Белград, наконец получил какое-никакое образование – окончил среднюю школу и училище гостиничного хозяйства, потом занялся бизнесом. Вскоре о нем заговорили в прессе: Аркан стал лидером фан-клуба белградской футбольной команды «Црвена Звезда». Вместе с командой он ездил на все ее выездные матчи, организовывал на стадионах драки и погромы. Самый знаменитый из таких погромов – побоище во время игры «Црвены Звезды» и «Динамо» на загребском стадионе «Максимир» 13 мая 1990 года. Именно в этой драке между сербами и хорватами, между болельщиками из Белграда и Загреба, динамовскими футболистами и милиционерами в мешковатой оливкового цвета форме пролилась первая кровь югославского конфликта.

Балканской федерации оставалось жить примерно год, Аркану – целое десятилетие. Югославский футбол кончился. Началась югославская война. Аркан занялся кое-чем посущественнее драк на стадионах. В конце 1990 года при попытке перевезти оружие бунтующим краинским сербам его арестовала хорватская полиция. Аркан вновь оказался в тюрьме, однако вскоре при непонятных обстоятельствах вышел на свободу, его всего лишь выпроводили из республики. Тогдашний министр внутренних дел Хорватии Иосип Больковац утверждает, что речь шла о сделке (освобождение Аркана якобы стоило Белграду около полумиллиона долларов) и что за этой сделкой стояли лично Милошевич и Туджман. Загребский журнал «Глобус» дает случившемуся простое объяснение: Аркан был двойным агентом сербских и хорватских специальных служб, которые совместно или попеременно использовали его в своих целях. Хорватскому руководству, продолжает «Глобус», Аркан поставлял оружие и секретную информацию, в частности данные о ходе боевых действий и совершении сербами военных преступлений в Вуковаре.

Уже тогда Арканом интересовался Интерпол, и об этом интересе, надо полагать, прекрасно знали соответствующие службы и в Белграде, и в Загребе. Однако в ту пору Ражнатовича ждала не тюрьма, а винтовка: в августе 1990 года генерал Югославской народной армии Марко Негованович подписал приказ о формировании специальной боевой единицы под командованием Аркана. 11 октября у монастыря Покайница в присутствии прессы состоялся первый сбор Сербской добровольческой гвардии, впоследствии получившей известность под названием «Тигры Аркана». Костяк этой гвардии составили бывшие пламенные болельщики клуба «Црвена Звезда», а их командир присвоил себе звание генерала. Летом и осенью 1991 года «Тигры» воевали с хорватами в Восточной Славонии; в городке Эрдут до самого конца вооруженного конфликта располагалась их главная база. Аркану это было удобно не только по военным соображениям: его бойцы почти пять лет контролировали добычу и контрабандный вывоз в Боснию, Сербию и Венгрию нефти с месторождений Джелетовац (150 тысяч тонн в год). Как раз в ту пору кто-то из журналистов прозвал Аркана «сербским Пабло Эскобаром».

После начала войны в Боснии «Тигры Аркана» участвовали в боевых действиях в районе Зворника и Бьелины, где занимались, помимо прочего, этническими чистками и убийствами мусульман. Вот один из самых жестоких и впечатляющих фотоснимков боснийской войны, сделанный Роном Хавивом: аркановец с автоматической винтовкой в руках, в грубых полевых ботинках, пинает только что застреленную пленную мусульманку. Интересно, что сделал бы с автором снимка Аркан, попадись тот в руки командира «Тигров»? Расстрелял бы на месте, ведь такая фотография – убедительное доказательство военного преступления? Или наградил бы за пропаганду боевого духа, выучки и решительности «простых сербских парней, защищающих родину»?

Воевали Аркан и его гвардейцы с перерывами, и данные о том, сколь успешным оказывался итог операций «Тигров», противоречивы. Во всяком случае, режиму Милошевича было куда выгоднее использовать гвардию Ражнатовича не как штурмовой отряд, а в качестве приманки для западной прессы и пугала для противников. Говорят, мусульмане сотнями бежали из своих деревень, едва заслышав, что поблизости действуют безжалостные «Тигры». Кстати, гвардейская бригада под таким же названием в середине девяностых была сформирована и в хорватской армии. Тот же зубастый оскал дикой кошки на нарукавном шевроне; и к этим «Тиграм», словно в зоопарк, возили журналистов, на потребу которым в клетку в расположении бригады посадили настоящего молодого тигра. Зверя выводили на цепи на парадные построения, а командир бригады обещал показать на поле боя, «кто на самом деле – тигр, а кто – драный кот». Но в бою сербские и хорватские «тигры» так и не сошлись.

Последний военный поход Аркана состоялся осенью 1995 года, когда армия Боснии и Герцеговины предприняла наступление на северо-запад страны, в направлении города Сански Мост. Туда Аркан и повел свою гвардию. Именно действия «Тигров» в районе Санского Моста дали основания следователям Международного трибунала для выдвижения обвинений в совершении Ражнатовичем (и солдатами под его командованием) военных преступлений. Избиения и расстрелы десятков мирных жителей – боснийских мусульман в отеле «Санус», где размещался штаб «Тигров», а также в деревнях Трнова и Сасина – подтверждены показаниями многих свидетелей. Обвинение против Аркана выдвинуто в сентябре 1997 года (дело IT-95-27), но после его смерти следственные действия прекращены и дело навсегда отправлено в архив.

Вопрос о том, чего больше было в деятельности «Тигров Аркана» – боевых подвигов или военных преступлений, мародерства или патриотизма, грабежей или защиты сербских национальных интересов, – годами активно обсуждался по всей бывшей Югославии. В Сараеве именем Аркана пугали детей, в Загребе его считали головорезом, в Белграде, в зависимости от политической конъюнктуры, верная режиму печать то превозносила его как народного героя, то замолкала, словно и не было вовсе такого человека. В центр подготовки «Тигров» в Эрдут наезжали иностранные журналисты, не жалевшие эпитетов для описания устрашающего вида гвардейцев Аркана и цитировавшие их заявления о войне до победного конца. Двухэтажное здание штаба добровольческой бригады, за ворота которого мало кого пускали, охраняли здоровенные бойцы в черных комбинезонах, в черных перчатках с «отрезанными» пальцами и в лихо заломленных малиновых беретах.

Военную карьеру Аркан успешно сочетал с карьерой государственного деятеля и бизнесмена. В 1992 году он решил заняться политикой, создал националистическую Партию сербского единства («Тигры» фактически стали ее военным крылом), после чего принял участие в выборах в парламент Сербии. Баллотировался Ражнатович в Косове, где сербских избирателей несложно было привлечь на свою сторону ура-патриотическими речевками и предупреждениями о «мусульманской опасности». Однако скучная работа депутата Аркана не привлекала. В парламенте он появлялся редко, предпочитая законотворческой деятельности ночные клубы в Белграде и поля сражений в Боснии и Хорватии. В середине девяностых Аркан выдвинул лозунг объединения всех сербских земель в одно государство «Соединенные Штаты Сербии», но с этой идеей, как выяснилось, запоздал: притязания Милошевича, под немилосердным международным давлением сдававшего одну политическую позицию за другой, так далеко уже не простирались. Из союзника сербско-югославского президента Аркан превратился в его яростного критика. Незадолго до смерти Ражнатович заявил о намерении принять участие в выборах президента Сербии, но сделать этого не успел; впрочем, на всколыхнувшейся после убийства в «Интерконтинентале» волне интереса и сочувствия к Аркану его Партия сербского единства неожиданно для многих прошла в парламент. Аркана не стало, но его последователей хранит тень усопшего командира.

Не меньше политики Аркана интересовал спорт: он поступил в Высшую тренерскую школу, защитил диплом по теме «Подготовка игрока к матчу» и принялся применять знания на практике, купив столичный футбольный клуб «Обилич», названный именем средневекового сербского героя. В 1998 году «Обилич», в который Аркан закачал значительные средства, выиграл первенство Югославии и добился права выступать в Лиге чемпионов. Участником самого престижного в Европе футбольного клубного турнира стала команда, владелец которой разыскивался Интерполом. В Сербии это мало кого смущало – Аркан оставался модным персонажем белградского джет-сета, часто сиживал с приятелями в излюбленном месте встреч местной богемы, кафе «Мадери».

Одним из главных событий 1995 года в жизни этого джет-сета стала женитьба Ражнатовича на модной исполнительнице квазинародных песен Светлане Цеце Величкович. Пугающий и притягательный, Аркан к тому времени в Сербии и сербских районах Боснии в прямом смысле слова стал эпическим героем. «Женитьба капитана Аркана» – так называется народная баллада, исполняемая на народном южнославянском смычковом инструменте – гусле. В протяжной песне Аркан предстает в облике жестокого народного героя, наполовину кровожадным Дракулой, наполовину удалым купцом Калашниковым. Невеста Цеца вопрошает доброго молодца, предложившего ей руку и сердце: верны ли слухи о его военных подвигах? Вот что отвечает Аркан:


В день свадьбы Аркан имел все основания для того, чтобы чувствовать себя счастливым. Он поднялся на вершину славы, все преступления сошли ему с рук. В его честь, в честь бывшего вора и налетчика, надевшего парадный генеральский мундир, в честь безжалостного полевого командира, чьи бесчинства теперь осенял православный крест на груди, торжественно звонили церковные колокола. Чужие страдания и чужую кровь он превратил в богатство, политическое влияние, статьи в бульварной прессе. Ему отдалась первая сербская красавица. Вся страна лежала у его ног. Ни в одном из своих желаний, ни в одном из своих пороков он не ведал отказа, он обманул всех судей, он избежал всех трибуналов, хитростью и жестокостью он достиг того, чего другим не дано добиться талантом и трудолюбием. И никто не смог поставить на его биографии красную печать запрета.

Казалось, Аркан обманул саму судьбу. И все-таки только казалось. Пять с лишним лет спустя после выстрелов в «Интерконтинентале» о его гибели жалели немногие. Ведь Аркан умер так, как учил жить других.